Наконец дело сдвинулось с мертвой точки. Абхазию признал еще один субъект - коралловый остров. Если Россия будет достаточно щедра, аборигены признают и Южную Осетию. Похоже, подобная внешнеполитическая активность является главной статьей бюджета островка.

Девяносто лет – почти век. Вдвое больше, чем я прожил - это трудно представить. В этом возрасте большинство людей сидят дома: с болезнями, маленькой пенсией, стареньким телевизором и телефоном. В окнах тускло брезжит новый, непонятный век с его высокотехнологичным шумом и музыкой новой волны, за стенами меняются соседи, и событием становится сходить за газетой «с программой» к почтовому ящику. В этом возрасте становится важно, не сколько человек отмерил лет, а как и, главное, чем он жил и живет. Тетя Шура Синявина из дома №139 по улице Ленина вырастила троих детей, и сейчас у нее пять внуков и четыре правнука. «Теперь мои мысли только об одном: чтобы все они были здоровы, при работе, чтобы в семьях было хорошо и дети выучились». Мысли о прошлом ушли вместе с ним. И вместе с тяжелым веком…

Совсем не изменилась

Тетю Шуру я знаю давно: она была подругой моей бабушки, тоже Шуры, и по сей день живет через два этажа и две квартиры от той, куда мы часто приезжали в детстве погостить. Она и по сей день, кажется, совсем не изменилась - невысокая, полная, круглолицая и очень добрая тетя Шура, которая и прикрикнуть-то толком не может.

Вроде, нашалишь, или скажешь глупость, или не выполнишь давешнюю просьбу, - а тетя Шура все простит, все поймет и обязательно улыбнется: «Да ништо, Леша! Будет…» Трещинки в душе пропадают, ранки зарастают, тревоги нет, и совесть, проклятая, не мучает. А в душе наступает мир, которого так всегда хочется.

Когда умерла бабушка, она часто спускалась к нам: «вспомнить Шуру», по-бабьи всплакнуть, посмеяться шалостям детей. Или с какой-нибудь ерундовой просьбой, которая весила куда меньше моральных усилий тети Шуры – просить она ни о чем никого не привыкла.

«Закопайте живьем и берите!»

Родилась Александра Ивановна (тогда Клочкова) в деревне Большие Стражи бывшего Петриневского, а теперь Череповецкого района, в зажиточной крестьянской семье. Отец шестерых детей Иван Кузьмич был, что называется, середняком. Когда началась коллективизация, отцу семейства насчитали недоимку по налогам. Столь великую, что у Клочковых описали и отобрали все имущество, вплоть до стоптанных детских ботиков. А самого Ивана Кузьмича сослали отрабатывать недостачу на один из островов Русского Севера. Мама к тому времени умерла, и дети остались с бабушкой.

Шуре, второй в семье, исполнилось восемь лет.

- Осталась у нас тогда зимовочка, - у тети Шуры выступают слезы. – Устроились мы там жить. А тут пришли и стали ту зимовочку отбирать. Баушка Авдотья вывела нас на улицу и говорит: «Сперва яму-то выройте, нас туда живыми закопайте - и берите, все берите!»

Чудо, но послушали уполномоченные отчаянную речь, окинули взором плачущих сирот сжалились: зимовочку оставили. Бабушка уж старая была, всех не прокормить. Поэтому Шуру сразу определили в няньки в чужую семью, потом в другую, в третью. И боле уж она родных мест до конца войны не видела. К тому времени из шестерых детей остались в живых только трое. Обычное дело…

Чудесные люди

Все описанное было тогда делом обычным, а потому вопросов не вызывало. Одно на всех жестокое время всех подгоняло безжалостным бичом. Словно нашествием гуннов всех сняло с насиженных мест и понесло по стране: на стройки, в лагеря, на лесоповал – с юга на север, с запада на восток и обратно носило пылинки советских людей.

Разные на этих дорогах встречались люди. Но Шуре однажды здорово повезло.

Александра Ивановна помнит, как нянькалась, мыла полы, ходила по воду, стирала на чужих людей за тарелку супа и постой. А в 11 лет пошла в няньки к троюродной сестре, от которой и кнутом попадало. У сестры была коза, и Шура бегала на рынок огребать остатки сена под коновязью. И вскоре попала в семью директора спиртового завода (сейчас ЧЛВЗ). Василий Степанович и Мария Павловна были люди интеллигентные и добрые. Девочка почувствовала себя дома и старалась как могла. Вскоре Василий Степанович получил направление в Пермскую область, в Краснокамск, директором на строящийся ЛВЗ. И Шуру семейство забрало с собой. Хозяева настояли на учебе, пришлось пойти в вечернюю школу – получать начальное образование. А когда Александре исполнилось 18 лет, она попросилась на работу и устроилась на ЦБК. Как хорошо было чувствовать себя взрослой, самостоятельной маленькой женщиной, полезной родной стране! Первый город, первая зарплата, первые подруги. Благодаря чудесным людям начиналась счастливая жизнь!

А вместе с ней началась война…

«А где сандружинник Клочкова?»

У санпоезда был номер 115, и возил он раненых из эвакопунктов Бабаево, Тихвина, Москвы в госпитали глубокого тыла - Караганды, Свердловской области и на станции со стершимися от времени названиями. «Насмотрелись мы, Леша, всякого, много страданий и горя видели. Помню, как плакали тайком, когда в вагон положили парнишку 19 лет – без рук и без ног. Да как он, сердешный, все просил чем отравиться. Успокоишь его и бежишь в тамбур – плакать…» И, как будто это было вчера, губы дрожат, и по морщинистой щеке тети Шуры бежит слеза.

Однажды Александра чуть не замерзла на подножке идущего поезда: побежала на остановке за кипятком, а состав тронулся. Девушка только успела вскочить на вагонную лестницу – в халатике, тапочках, с чайником на локотке. В степи – вьюга и мороз. Так бы и околела, если б начальник поезда не хватился и не спросил: «А где сандружинницу потеряли?» Словом, нашли, спиртом оттерли, но поморозилась сильно.

В вагоне – 54 человека раненых, их надо грузить, поить, кормить. А то встретятся на станции два поезда – санитарный и «блокадный». Блокадники просят: нет ли чего поесть? И девушки отдавали свой ужин: «Завтра поедим!» Правильно поступалось и жертвовалось легко – все для своих, для Победы! И бесконечно жалко было голодных людей.

Ранней весной, под конец войны, когда в поезд грузили мерзлые чурбаки на растопку, Шура одним из них поранила себе ногу. Так война для нее досрочно закончилась и началась семейная жизнь.

Одна большая семья

«Здравствуй, ВасВит! С приветом к тебе НикВас!» - писал мой дедушка своему будущему соседу. Оба они работали на железной дороге, и «Вася» однажды водил тот самый поезд №115. Так и познакомились. Уже потом Василий Витальевич перевелся в Череповец – не из-за Шурочки ли?

Сначала жили в доме при вокзале – трое детей, 16 метров, удобства на улице. Теснота была такая, что муж, однажды вернувшись из поездки, уснул под кроватью, потому что на ней лежал больной сынишка. В сарайке на улице держали скотину и кур – тем и жили. Да еще Шура, пока дети в школу не пошли, по утрам мела двор, а вечерами убиралась в подъездах. Муж частенько был в разъездах, поэтому картошку с базара мешками носила сама… Как же так? «А что, Леша, все эдак жили! И в Эстонию за мукой катались – 1947 год голодным был».

Уже потом от железной дороги дали «двушку», да устроилась тетя Шура пекарем в строительный ОРС. Работала бы и на пенсии, но пришла пора нянчить внуков. Кажется, не успела оглянуться - правнуки пошли. Один из них, Ваня, испытующе смотрит на меня широко открытыми глазами. Его отец – внук Женя – читает газеут, старшая дочка Люся ищет фотографии прошлых лет. Он – начальник участка на коксохиме, она – Заслуженный учитель и Отличник народного просвещения. Дочь Галина и внучка Рита – медицинские лаборантки, есть внучки - экономист и специалист по диагностике. А есть племянники и их дети и внуки...

Все они любят бывать здесь. И когда по выходным или праздникам собирается родня, тетя Шура печет большие душистые пироги. При этом лицо ее так и лучится счастьем.

Эпилог

Я спросил тетю Шуру: что бы она хотела поменять в жизни, если бы было можно? Она подумала. В ее прошлом, которое все - сплошной водоворот событий, было так мало возможности их изменить, что привычка желать чего-либо для себя умерла. Осталась воля к жизни и любовь к тем, кого эта жизнь ей подарила – тихая, улыбчивая, бескорыстная. Любовь, которую редко сегодня встретишь. С кроткой улыбкой, секрет которой без любви не разгадать.

Есть люди, которые склонны считать себя частью мира. И есть люди, которые считают мир частью себя.

Благинина Елена Александровна

(Вольное переложение Шварцвальдских сюжетов)

Жил да был когда-то башмачный подмастерье, по имени Ганс.

Пошёл как-то этот Ганс в город - за кожами. Шёл, шёл да и заблудился в лесу. А уж вечерело. Что делать? И решил он заночевать где-нибудь под сосёнкой. Выбрал местечко поуютней, лёг и заснул.

Проснулся среди ночи, смотрит - перед ним, освещённый луною, стоит старичок в островерхом колпаке и с длинной бородою.

- Ты почему в лесу ночуешь? - спрашивает старик.

- Заблудился, - отвечает Ганс.

- Так идём ко мне, - говорит старик.

И пошёл Ганс за стариком.

Пришли они в самую глухую глухомань. Старик отворил дверь пещеры, и Ганс увидел небольшую комнату, залитую голубоватым светом. Посреди комнаты стоял громадный пень, а вокруг - пёнышки поменьше. В очаге потрескивали дрова под котелком, в котором варилась похлёбка.

Они поужинали и легли спать. Рано утром Ганс встал, наносил воды, наколол дров и повесил над огнём котелок с варевом.

Старику понравился башмачник Ганс.

- Куда тебе торопиться? - сказал он ему. - Поживи у меня немного.

Ну, Ганс согласился. Перечинил Ганс всю старикову обувь, залатал кожаный фартук, нарубил дров, натаскал хворосту впрок. Когда всё это переделал, то и говорит:

- Спасибо, добрый человек, за приют. Пойду я, а то хозяин беспокоиться будет.

- Иди, - говорит старик, - только скажи мне - какое у тебя самое заветное желание?

- Самое моё заветное желание, - отвечает Ганс, - увидеть землю. Очень мне охота поглядеть на дальние страны - как там и что.

- Хорошее желание, - говорит старик. - Ну что ж, его можно исполнить.

Порылся старик в сухих листьях, наваленных в углу, и достал оттуда пару сапог.

- Вот, - говорит, - возьми эти сапоги. Они семимильные, и в них ты увидишь всю красоту земли.

Поклонился Ганс старику, поблагодарил его и пошёл. Очень скоро он вышел из лесу, присел на опушке, надел сапоги, шагнул и... мигом очутился в городе. Там разулся, завернул сапоги в тряпицу, положил в суму и отправился на базар - за кожами. Всё быстро справил, опять надел сапоги и... глядит - он уже дома.

На первый заработок купил Ганс голубую карту земли. На второй книгу путешествий. Все парни пиво пьют на досуге или с девушками гуляют, а Ганс сидит у себя на чердаке, книгу путешествий читает или разглядывает карту земли. Работать он стал ещё прилежней. "Заработаю, - думает, - побольше и пойду в далёкое путешествие".

Хозяину нравился смирный, прилежный работник. Вот он и говорит как-то Гансу:

- Приходи завтра на воскресный пирог.

- Спасибо, - говорит Ганс, - приду.

И пришёл он к хозяину в воскресенье - на пирог. А пирог-то подавала хозяйская дочка Роза. Она и впрямь была как роза.

Ганс не помнил, что ел, что пил, - всё только на Розу поглядывал. А когда домой воротился, то и думает: "Нечего на хозяйскую дочь таращиться - не пара она тебе". И решил завтра же расчёт взять и отправиться в путь.

Приходит Ганс на другой день к хозяину и, вместо того чтобы просить расчёту, вдруг сказал:

- Хозяин! Отдай за меня свою дочь Розу.

Сказал, и сам своих слов испугался - еле живой стоит. А хозяин смеётся:

- Что ж, - говорит, - человек ты работящий, скромный. Мне только такой зять и нужен.

А вскорости и свадьбу сыграли. И стали молодые своё гнёздышко вить.

Работает Ганс день и ночь. Расходы большие - то то, то сё нужно в хозяйстве. "Ладно, - думает Ганс, - налажу всё в доме и отправлюсь в далёкое путешествие".

Но прошёл год, и родился первенец - розовый малыш, весь в мать. "Ладно, - думает Ганс, - подыму сына на ноги и отправлюсь".

Но через три года запищала девочка в колыбели, а через пять снова мальчик. А через десять - было пятеро детей.

Ганс сделался отличным мастером за эти годы. Он возмужал, оброс жирком, стал медлительным и важным. Но сапоги берёг: каждый день смазывал их, чтоб не пожухли, и держал всегда наготове. Всё свободное время проводил, читая книгу путешествий и разглядывая карту земли.

А время шло. Уже старшие дети в праздники плясали под липами, а самый младшенький качался в колыбели.

И опять шло время. Уже старшие поженились и вышли замуж, а самый младшенький учился кроить заготовки.

И прошло много лет.

Однажды Ганс - уже старик - в халате, в шапочке, чтоб не мёрзла лысина, поднялся к себе в комнату. Он сел в глубокое кресло, придвинул поближе к себе сапоги, посмотрел на голубую карту земли, раскрыл книгу путешествий и... решился. Прежде всего он написал записку.

А внизу шумела весёлая семья: звякала посуда, переговаривались взрослые, бегали и смеялись дети. Вдруг раздался спокойный голос Розы:

- Что ж это дедушка не идёт? Ужин готов!

Теперь это была уже не алая, а белая роза. С трудом поднялась она по скрипучей лестнице в комнату мужа, подошла к столу:

- Ганс! Мы ждём тебя - ужин готов!

Но Ганс не ответил.

Роза наклонилась, заглядывая в лицо мужа. Он сидел, откинувшись на спинку кресла. Глаза его были закрыты, руки холодны и желты, как воск. Перед ним на столе лежала записка:

ПРОЩАЙТЕ! УХОЖУ В ДАЛЕКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.

Сначала две недели сумрачных дней с температурой +5. Потом две таких же недели с температурой -5. Ветра нет. По утрам каркают вороны и щелкают галки - все, что осталось от "Голосов птиц среднерусской возвышенности". За окном - пейзаж кисти Брейгеля. Нет вчера, нет завтра. Только глухая тревога - ощущение остановки времени. Или интуитивный вопрос: а не созерцаешь ли ты искусную декорацию реальности, за которой, скрываясь от тебя, течет яркая, пестрая и полная смысла жизнь?

Голландцы мрут от козьего гриппа. Какой грипп по китайскому календарю в следующем году?

В темные дворы
Смотрят желтыми глазами
Черные дома.

Вот уже неделю не курю. И как-то не хочется. Нет, хочется, конечно, выскочить на балкон и обдумать внезапную мысль. Или просто помедитировать, глядя с пятого этажа вперед и немного вдаль. Обычно я это делал, набив папиросу трубочным табаком. Табачок был замечательный, датский, вишневый... Но запах при горении - все равно табачный. Видимо, выпускать дым из ноздрей, глядя вдаль или сидя у костра - какой-то древний инстинкт.
Вот только у индусов прочитал, что прану человек набирает из воздуха, с помощью легких. Если легкие забиты, процесс восполнения энергии нарушается. Невольно нашел этому подтверждение: перестал курить - и хочется деревья рвать с корнями.

Что-то непонятно мне, из-за чего столько шума с этим случаем в Перми. Понимаю, по закону положено объявлять траур, если погибло некое число человек. Но как-то не хочется скорбеть по жертвам пьяной вечеринки. Я так себе такого разгула позволить не могу, и дело не только в кризисе. Кто же они, по ком предложено скорбеть всей стране? И чем они заслужили подобные почести?

А для меня Тихонов - это совсем не Штирлиц, а, скорее, Андрей Болконский. И не под небом Аустерлица, а в стычке с офицером в штабе Кутузова.

Челябинцы отжигают!
Кто знает, где можно это купить? Обязательно подарю жене на День Валентина.

Поздравляю всех мусульман с Курбан-байрамом.
Мой товарищ сейчас завершает свой девятый хадж вместе с земляками из Дагестана, доставку которых он организовал сам (разумеется, не бесплатно)))
Повез с собой тонну волгоградского меда, купленного у нашего общего сослуживца: по обычаю, во время выполнения обряда необходимо съесть немного меда, который привозят в Мекку со всех концов земли и продают в маленьких баночках.
Интересно, как Магомед себя чувствует себя сейчас? Ведь в Мекке - наводнение...
"Кровь в этот день достигает Аллаха прежде земли".
Первоначально праздник этот, говорят, сопровождался принесением в жертву заклятых врагов, но ислам это дело пресек и заменил людей жертвенным барашком.
У многих моих родственников и знакомых сегодня праздничное настроение. К ним кто-то придет в гости - жаль, что не я. На стол подадут что-то вкусненькое из трети мяса, оставшейся после угощения соседей и нуждающихся - жертвенное мясо на продажу не идет.
А завтра - обычный день. Поздравить кого-то, сделать приятное, позвать в гости не будет особой причины. Хорошо, что день, отведенный для этих вещей, есть в нашем общем календаре.

Прочитал и задумался...
Примерил на себя (на нас, мужчин): какими нас хотят видеть женщины?
Мысленно провел опрос всех женщин, с которыми мне когда-либо доводилось общаться, представил, что бы сказали они. Перебрал разные качества, которые принято считать истинно мужскими, то есть определенными ярко выраженной гормональной конституцией (раз) и наиболее востребованными (два) в среде женщин, которых я считаю безусловно женственными.
Пришел к выводу, что требований немного. А именно:

Сила
Сюда я отношу не столько силу физическую (хотя куда же без нее?), сколько внутреннюю. Твердость и упорство (синонимы - стойкость, умение сказать молча, отразить агрессию, выдержать давление и довести начатое до конца). Пренебрежение к общественному мнению в вопросах собственных пристрастий и внешнего вида. Решительность. Устойчивость к боли.
Сила, разумеется, имеет и внешнее выражение. Это крепость, выражением (или косвенным подтверждением) которой являются выносливость, физическая сила, крупная фигура, низкий и звучный голос, богатая растительность на голове и теле, характер движений и даже посадка головы.
Соединением внутреннего и внешнего проявления силы является взгляд: в норме спокойный (бесстрастный) и твердый.

Ум
К уму, как ни странно, я причислил многое. Не только свойство собирать, систематизировать, анализировать и употреблять себе на пользу нужную информацию, но и поиск решений в безвыходной ситуации - подобно умению ориентироваться на местности, что я тоже отношу к свойствам развитого ума. Умение говорить красиво я считаю неважным - это больше умеют делать люди эмоций. Но спонтанное восприятие истины и умение сказать главное в двух словах - это тоже ум.
Склонность подолгу размышлять об одном и том же, рефлексию, тугодумие - вряд ли признак ума, главным свойством которого мне больше представляется то, что японцы называют "цураюки-но-кокоро" (быстрое и умелое действие, адекватный и немедленный ответ).
Проявлениеv ума являются убеждения.
Правило действовать в соответствии с убеждениями - в этом я вижу соединение ума и силы.

То, что я отбросил
Красота - склонен думать, что женщинам больше по душе не красота мужчины в общем понимании, сколько та красота, которая свидетельствует внешне о силе и уме, не больше.
Чувства - как ни странно, эмоциям в моем портрете "настоящего" мужчины тоже места не нашлось. Не могу представить описанного мной мужика, который или плачет, или умоляет, или кричит с балкона разные непотребства, или, напившись, вымещает эмоции на том, кто (или что) оказался (-ось) под рукой.
Обаяние - признак-приманка, качество, обращенное исключительно вовне, помогающее общению, сглаживанию острых углов и приятному препровождению времени. Примерить это качество к упомянутым не смог, лекала не подошли.
Непредсказуемость - упомянул это качество в угоду некоторым исследованиям в области отношений полов. Якобы, оно притягивает женщин. Если мужчина силен, он независим. Следовательно, непредсказуем.
Любовь к детям - развитое чувство ответственности вполне заменяет многим мужчинам не только любовь к детям, но и любовь вообще.

Вот, кажется, и все. Может, потрет получился неполный или странный - это всего лишь схема. Камень, который обязательно в природе обрастает мхом, водорослями или ракушками.

И небольшое предостережение женщинам:
Чувство собственности, закрепленное моралью, развращает и мужчин, и женщин. Даже самый привлекательный в описанном смысле мужчина может совершено измениться в браке, где на него будут предъявлены риелторские права.

Посмотрел фильм "Царь".
О тонкостях профессионального плана судить не берусь, спешу описать лишь первые ощущения.
Справедливость - вот первое из них. Давно было пора снять фильм, который обличил бы сильную власть. Не задним числом, не в архаичном разрезе, как это делали советские режиссеры, а применительно к деспотизму вообще: и российскому, и общечеловеческому, и вчерашнему, и сегодняшнему и все еще возможному в будущем - слишком уж у нас сильны еще настроения жажды "сильной руки". Вот оно, яркое ее проявление: царь-параноик, держащий в страхе всю страну и ближних к себе, возомнивший себя равным Богу, ночью молящийся за тех, кого он зверски замучил днем.
Наш царь, подобно европейским монархам, - не раб Церкви, не присяжный в суде инквизиции. Он - сам себе Бог и Высший Судия. Он молится Христу, но является дьяволом во плоти. Лицемерие его фокусируется в манере указывать на подлежащего казни поцелуем - как у мифического Иуды.
Власть - античеловечна. Одним из ключевых моментов фильма является фраза, брошенная заключенному в темницу развенчанному митрополиту Филиппу: "Может, как человек я и грешен, но как царь-то - праведен!!!" Словом, крепость власти обратно пропорциональна спокойствию подданных. То есть, чем сильнее подданные боятся власти, тем она крепче. Чем выше страх, тем она деспотичнее. Это урок, который следует усвоить: не власти следует держать народ в узде, а народу следует держать в узде власть.
Власть - прибежище Сатаны или (поскольку я не верю в бога и не склонен оперировать такими вещами) идеи разрушения в высшем проявлении. Она не совместима ни с Христом, ни с его идеями. И, по хорошему, Церкви никогда не должно быть по пути с властью, а только против нее. В нашей же стране Церковь - покорный слуга и помощник "высочайшего спонсора" и "благодетеля". Эта Церковь - безнравственна.
Фильм вызвал большие споры в сети, к которым подключились даже историки. Последние свое несогласие с идеей фильма (далеко не историческое, а политическое) прикрывают деталями некоторых исторических фактов, отраженных мимоходом в фильме. Но им следует помнить, что фильм - не о Ливонской войне. Это - портрет Царя, реинкарнации которого правили и продолжают править нами.
И, наконец, для многих стала откровением хрестоматийная жестокость Ивана Грозного, кумиром которого стал Владислав Дракул - кольщик и живодер. Читайте учебники истории, там много говорится о жестокости Грозного.
Ну и совсем напоследок хочется отметить главную женщину в жизни Царя, на власть которой над ним Грозный сетует мельком. Это, господа, кабардинка Мария, которой стоит памятник в Нальчике: красавица-садистка с приступами животного бешенства, о губительном влиянии которой на личность Ивана упоминают историки.
Словом, смотрите. И думайте о том, что такое сильная власть: похмелье после мнимого покаяния, паранойя, оплот государства или благозадрапированная живодерня?

Часто наши мужчины мужественны нарочито, как часто и наши женщины нарочито женственны. Глядя на них, ловлю себя на мысли, до чего же часто становится заметно, что на деле наши мужчины совсем не мужественны. Да и женщины на деле грубоваты и бытоваты.